stepankapusta (stepankapusta) wrote,
stepankapusta
stepankapusta

Categories:

О свободе «печати»

Оригинал взят у zhu_s в О свободе «печати»
1. Обсуждение предыдущей записи, как и многие другие обсуждения и высказывания, показывает, что некоторым людям непонятно, почему денежно-кредитная политика, проводимая в США («монетизация бюджетного дефицита») и ряде других стран, не привела пока ни к разгону инфляции там, ни даже к ускорению роста долларовой денежной массы, несмотря на безостановочную работу «электронного печатного станка».  Инфляция, играющая, по меткой аллегории кар-барабаса, роль сторожевой собаки, заливающейся лаем при виде безграмотной или авантюрной экономической политики (свежий пример – Беларусь 2011), в данном случае молчит. Но не является ли тут ключевым слово «пока», и за накоплением некоторой критической массы последует взрыв?

Возможно, это непонимание вытекает из «генетической памяти» начала 90-х, когда газеты вдалбливали в головы населения простые «монетаристские» (как им почему-то казалось) формулы: рост цен пропорционален росту численности денег в обращении, а она в свою очередь, пропорциональна дефициту бюджета правительства, не способного ни облагать, ни занимать. И, казалось, практика подтверждала эти пропорциональности.

В действительности картина мира в этих зависимостях упрощена настолько, что становится принципиально неверной. В периоды резких изменений инфляции какие-либо простые связи ее с денежно-кредитной политикой (ростом денежной массы) утрачиваются. Это в гораздо большей мере массово-психологический, нежели поддающейся рациональному регулированию феномен – что-то схожее по своей природе с пузырями или валютно-биржевыми паниками. Стабильность, или, напротив, ускорение уровня инфляции, отражают, прежде всего, степень доверия населения, хозяйственных агентов к компетентности финансовых и денежных властей страны. А также – вытекают из ожиданий, которые в данном случае выполняют роль самосбывающихся прогнозов.

2. В качестве иллюстрации можно посмотреть на левый график, показывающий, как ожидания и растущее недоверие к правительству социалистов привели к развитию гиперинфляции в Германии в 1922-23, когда индекс цен вырос к довоенному в триллион (если я правильно называю 1012) раз. (Дополнительные графики по данному эпизоду есть тут.) Двигателем, давшим импульс и в дальнейшем поддерживавшим ускорение инфляции, стал снижавшийся «спрос на реальные денежные остатки» (т.е. количество денег в обращении, деленное на индекс цен). За 2 года (1922-23) он упал в 150 раз из-за ожиданий обесценения денег (т.е. рост цен в 150 раз опередил рост денежной массы).

image006 image002
Источники: левый график по данным из Constantino Bresciani-Turroni. The Economics of Inflation: A Study of Currency Depreciation in Post-War Germany. – Third impression. Northampton, GB. 1968 (.pdf), таблицы из книги в Excel - в файле weimar_Bresciani-Turroni.xls; правый - статистика Н.8 ФРС.

Это «бегство от денег» заставляло правительство, нуждавшееся в постоянном объеме реального сеньоража (т.е. номинальном эмиссионном доходе, скорректированном на индекс цен) поддерживать все возрастающие объемы денежной эмиссии (заимствований у Рейхсбанка). В итоге инфляционная спираль раскручивалась с темпом, стремившемся к бесконечности.  (В действительности потребность германских правительств в инфляционном налоге пережила, начиная с 3 августа 1914 три последовательных эпизода, нарастая от одного к другому, включая в виде заключительного аккорда политику «пассивного сопротивления» оккупации Рура Францией и Бельгией в январе 1923, заключавшуюся в отказе от сбора налогов и выплатам из бюджета зарплат бастующим в знак протеста, так что к октябрю 1923 бюджетный дефицит достиг 99.2% расходов.)

Таким же психологическим «чудом» стала и стабилизация, связанная с вводом в обращение рентной марки в ноябре 1923, якобы обеспеченной конвертируемыми в золото и иные реальные активы облигации правительства. В действительности рентная марка никогда ни на что не обменивалась, как и ее коллега и ровесник – советский «золотой червонец», и даже не была законным платежным средством, а просто заполнила нишу спроса на «реальные денежные остатки», опустошенную за период гиперинфляции.

В середине 50-х Фил Кейген, в работе, «мгновенно ставшей классической», предложил простое динамическое уравнение развития инфляционного процесса, ставящее спрос на реальные денежные остатки в зависимость от ожидаемой инфляции. Оно имеет решения, помимо стремящихся к неким постоянным темпам инфляции («динамически стабильные», их параметры определяются темпами эмиссии или потребностями бюджета в сеньораже), также и решения с неограниченным ростом инфляции, если потребность в «монетизации дефицита» слишком высока, а реакция населения в виде «бегства от денег» на ожидания инфляции слишком острая.

Проанализировав семь эпизодов гиперинфляции, Кейген заключил, что «функции спроса на деньги во время гиперинфляции в целом приблизительно удовлетворяют условию динамической стабильности, что исключает возникновение самогенерирующейся или периодически колеблющейся инфляции». Возможно, такое заключение было данью уважения к позиции М.Фридмена («инфляция – всегда и везде денежный феномен»), выступившего редактором сборника, где публиковалась статья Кейгена, и написавшего затем предисловие к его книге. В действительности модель Кейгена допускает в качестве решений «мыльные инфляционные пузыри», основанные исключительно на самоподдерживающихся ожиданиях. Была ли Веймарская гиперинфляция таким «мыльным пузырем»? Тесты, проведенные в [Flood and Garber, 1980], не смогли отвергнуть гипотезу, что инфляция 1923 в Германии не была пузырем, обусловленным паническим «бегством от рейхсмарки».

3. Но вернемся к ситуации в США. Глядя на правый график, видим, во-первых, что никакого «бегства от денег» не наблюдается, темпы «поглощения» экономикой и населением реальных денежных остатков достаточно высоки (6.3% год., в среднем со второй половины 2011 по первый квартал с.г., что выше средних за период 1960-2013(кв.1) – 2.9%. C другой стороны, нельзя сказать, чтобы эти темпы выглядели выпадающими из общих тенденций и говорили о потенциально «взрывоопасном» накоплении денежного запаса. Подобные и даже более высокие темпы монетизации экономики неоднократно наблюдались в прошлом. (Замечу в скобках, что сами по себе темпы монетизации ничего не говорят о благоприятности условий для экономического развития, как почему-то считают коллеги из Эксперта - так, на графике видим, что в США реальные денежные остатки сокращались в период наиболее динамичного роста экономики с 1988 по 1995.)

С другой стороны, поскольку инфляция в последние годы остается постоянной и даже заметно ниже среднего долгосрочного (он же – целевой) уровня в 2% год., то график говорит нам, что никакого, выпадающего за рамки среднестатистических показателей, «печатания» долларов не наблюдаются – ни сейчас, ни тем более в пред- и первые послекризисные годы, когда темпы расширения реальной денежной массы были даже ниже многолетней средней. Почему, ведь скупка казначейских (равно как и агентских ипотечных) облигаций банковским сектором (а не только ФРС; красный сектор графика) однозначно ведет к росту количества обращающихся денег? Ответ предельно однозначно виден из графика – дело в сжатии другого компонента, генерирующего деньги - кредита частному сектору (правда, в последний год он уже расширяется, однако все еще замедленным темпом; синий сектор).

За последний год (с 1-ого кв. 2012 по 1-ый кв. 2013) вклад кредита частному сектору в прирост реальной денежной массы составил 1.6 проц. пункта, из них 1.4 пункта пришлось на расширение коммерческих и производственных ссуд, 0.6 – на выпуск облигаций, 0.1 – на расширение потребительского кредитования, и на 0.5 сократились темпы расширения реальной денежной массы  в результате продолжающегося сжатия задолженности по ипотечным кредитам (в 2010-11 поглощение денежной массы за счет сжатия банковских кредитов под залог недвижимости превышало 2 и даже иногда достигало почти 4 проц. пунктов).

Таким образом, «количественное смягчение» путем монетизации казначейского долга и долгов казначейских агентств в принципе может продолжаться неограниченно долго в условиях подавленного кредитования частного сектора. (При этом, правда, формируется угроза потерь для держателей этого долга в случае роста спроса на частный кредит и повышения ставок по нему, а также и потерь от снижения курсов акций, но как-нибудь инвесторы это переживут.)

P.S. Всех, кто не чужд религиозных предрассудков, с праздником!

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments